Большое нефтегазовое контрнаступление

Кирилл Бенедиктов

Противостояние ЕС и США из-за — кто бы мог подумать! — российского газа остается главной драмой этого лета. И несмотря на то, что силы противников, на первый взгляд, неравны, европейцы по-прежнему не сдаются и даже одерживают небольшие тактические победы.

Бросить вызов Америке

В среду, 2 августа, президент США Дональд Трамп подписал — хотя и с неохотой — «Закон о противодействии противникам Америки посредством санкций». К противникам Америки закон причисляет Россию, Северную Корею и Иран, а главной его особенностью является ограничение власти президента в сфере смягчения или отмены санкций в отношении этих стран.

В тот же день на другом берегу Атлантики председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер выразил свое удовлетворение в связи со «смягчением» закона о новых санкциях США в отношении России, последовавшим вслед за тем, как ЕС выразил свою «обеспокоенность». Кроме того, Юнкер повторил уже звучавшие предупреждения о том, что ЕС был готов принять ответные меры против Соединенных Штатов, в случае, если бы санкции посягали на европейские энергетические интересы.

«И на саммите Большой Семерки в Таормине, Италия, и на саммите Большой Двадцатки в Гамбурге, Германия, я заявлял, что, если американцы примут новые санкции, мы будем готовы к адекватной реакции в течение нескольких дней», — говорится в заявлении Юнкера, которое цитирует пресс-служба Европейской Комиссии.

Поскольку эти слова прозвучали сразу же после того, как Трамп поставил свою подпись под законопроектом, вводящим новые санкции, превратив его в действующий закон, подобное заявление Юнкера звучит довольно странно, во всяком случае, вне контекста. Попробуем разобраться, что же имел в виду председатель Еврокомиссии.

«В результате (усилий ЕС. — К.Б.) значительная часть предполагаемых санкций против России была отброшена, — говорится далее в заявлении Юнкера. — Более того, Конгресс США обязался теперь применять санкции только после консультаций с союзниками Америки. И я считаю, что мы все еще союзники США».

Действительно, в тексте закона содержится прямое указание на необходимость консультаций с союзниками Америки. А сам президент США, уже подписав закон, обратился к нации с заявлением, в котором, в частности, отметил, что «улучшенный (по сравнению с первой редакцией. — К.Б.) язык закона также отражает реакцию наших европейских союзников — которые были постоянными партнерами по санкциям против России — в отношении энергетических санкций, предусмотренных законодательством».

Таким образом, влияние европейских стран на окончательную редакцию закона — факт, который признается не только в Брюсселе, но и в Вашингтоне.

Какие же уступки были сделаны американскими законодателями своим европейским союзникам?

В первую очередь, это повышение порога участия российских компаний в проектах, подпадающих под санкции, до 33%. И американцы, и европейцы могут безнаказанно сотрудничать с российскими компаниями в энергетическом секторе, если доля российских компаний составляет менее 33%. (Соответственно, все проекты внутри России или за ее пределами, где российская компания, находящаяся под санкциями, владеет 33% и более акций, являются потенциальными жертвами нового закона.) Первоначально порог участия составлял 10% — повышение его в три с лишним раза стало результатом давления ЕС, стремившегося минимизировать ущерб, наносимый новыми санкциями европейским энергетическим компаниям.

Вторым существенным смягчением закона является внесение в него статьи, предоставляющей Казначейству США (Министерству финансов) права выдавать т. н. «обычные лицензии» (routine licenses) американским предпринимателям, гражданам и компаниям в случае, если они «не вносят существенного изменения во внешнюю политику США по отношению к России». Хотя формально этот пункт никак не относится к деятельности европейских компаний (такие лицензии являются отдельными разрешениями Минфина на конкретную транзакцию или класс сделок, которые в обычной практике запрещены санкциями), и главным бенефициаром этой поправки является бизнес-сообщество США, он предоставляет определенные гарантии и европейским компаниям. В самом деле, сложно будет обосновать необходимость применения санкций к европейской компании, участвующей в совместном с Россией проекте, если американская фирма или отдельный бизнесмен получит «обычную лицензию» на осуществление той или иной сделки с этим проектом.

Разумеется, говоря о том, что «значительная часть предполагаемых санкций против России была отброшена», Жан-Клод Юнкер сильно преувеличил, однако в главном был прав — ЕС действительно заявил о себе как самостоятельном центре силы, претендующем на корректировку внешней политики США там, где она затрагивает его экономические интересы. Согласно заявлению главы Еврокомиссии, европейские интересы могут быть приняты во внимание при имплементации любых американских санкций, — а в случае, если этого не произойдет, руководство ЕС оставляет за собой право принять адекватные меры. Если же эти санкции будут особенно неблагоприятны для европейских компаний, взаимодействующих с Россией в нефтегазовом секторе, ЕС готов предпринять соответствующие шаги в течение нескольких дней. «Мы готовы, — заявил Жан-Клод Юнкер в интервью немецкому телеканалу ARD. — Мы должны защищать наши экономические интересы по отношению к Соединенным Штатам. И мы это сделаем».

Сдержанный оптимизм

«Новые санкции США осложнят России задачу строительства двух газовых экспортных трубопроводов в Европу, но проекты вряд ли будут остановлены», — пишут корреспонденты агентства Reuters, журналисты Ольга Кобзева и Алиса де Карбоннелл.

Речь идет, разумеется, о самых масштабных проектах последних десятилетий — «Северном потоке-2» и «Турецком потоке» (пропускная способность — 55 млрд. кубометров газа в год и 68 млрд. кубометров соответственно). Оба трубопровода планировалось ввести в эксплуатацию в 2019 г., что должно было привести к значительному сокращению объема транзита газа через Украину и, соответственно, к существенному падению поступлений от транзита российского газа в бюджет этой страны. Процесс этот, по сути, уже начался — после того, как 1 августа «Газпром» в результате торгов за свободные мощности на газопроводе Opal (сухопутное продолжение «Северного потока-1») получил доступ к 40% мощности трубы, заявка на транзит через украинскую трубу снизилась за один день на 13 миллионов кубометров. Один только Opal, по оценкам российских экспертов, сократит украинский транзит на 20%, — и это может произойти уже до конца 2017 г. А в 2020 г., если нынешние планы по реализации проектов «Северный поток-2» и «Турецкий поток» не подвергнутся существенной корректировке, транзит через Украину снизится в 2,5—3,5 раза — с нынешних 38,2 млрд. кубометров до 15 и даже 10 млрд. кубометров.

В условиях, когда государственный долг Украины составляет 90% от ее ВВП, потеря доходов от транзита российского газа может стать последней соломинкой, ломающей спину верблюду (впрочем, «соломинка» довольно увесиста — по официальной статистике, транзит ежегодно приносит в казну около $2 млрд., в то время как все государственные доходы страны по состоянию на 2017 г. составляют немногим более $26 млрд.)

Однако «Закон о противодействии противникам США посредством санкций» ставит под сомнение осуществление этих проектов. Главным образом потому, что в нем специально прописаны санкции против новых энергетических проектов — как российских, так и международных с российским участием за пределами собственно России и ее шельфа. Как пишут в детальном разборе нового закона журналисты РБК Олег Макаров, Иван Ткачёв и Людмила Подобедова, закон грозит санкциями компаниям из любой юрисдикции, которые вкладывают средства в российские проекты по трубопроводному экспорту энергоресурсов, предоставляют для таких проектов товары и технологии или оказывают этим проектам услуги.

По оценке Еврокомиссии, под ударом оказываются восемь совместных российско-европейских проектов (Балтийский СПГ — Shell и «Газпром», «Голубой поток» — Eni и «Газпром», «Северный поток» — «Газпром», Wintershall (дочка BASF), E.ON Ruhrgas (подразделение E.ON), Gasuine и GDF Suez, «Северный поток-2» — «Газпром», Wintershall, Shell, OMV, ENGIE, Uniper, E.ON, расширение проекта «Сахалин-2» (Shell и «Газпром»), Южно-Кавказский газопровод и месторождение Шах-Дениз (BP и ЛУКОЙЛ), а также месторождение Зохр на шельфе Средиземного моря (BP, Eni и «Роснефть»).

Отнюдь не случайно в этом списке отсутствует «Турецкий поток» — он не является совместным проектом России и ЕС, и более того, он обязан своим появлением неконструктивной политике ЕС в отношении проекта «Южный поток» (в 2014 г. разрешение на прокладку трубопровода в своих территориальных водах не дала Болгария, действия которой были инспирированы США). Однако укладчиком труб «Турецкого потока» по дну Черного моря является швейцарская компания-подрядчик Allseas Group — и хотя Швейцария не входит в число стран-членов ЕС, она потенциально также может стать жертвой нового закона. Именно поэтому, по данным агентства Reuters, «Газпром» и Allseas Group в последние недели существенно ускорили работы по проекту. С 23 июня уложено уже 100 километров из 900-километровой первой нитки «Турецкого потока» и начаты подготовительные работы по прокладыванию второй нитки. «Российский газовый гигант предпринимает меры по снижению негативного воздействия новых санкций», — заключает Reuters.

«Отношения «Газпрома» с партнерами, субподрядчиками, оборудованием и поставщиками услуг сильно осложняются, — считает директор Энергетического центра Сколково Татьяна Митрова. — Они все попросят премию за риск».

В условиях санкций «Газпрому» придется брать на себя дополнительные расходы по обеспечению этих рисков, — а для этого либо брать кредиты у российских государственных банков, либо искать деньги у азиатских кредиторов, но по гораздо более высоким ставкам. «Это, однако, не означает, что «Северный поток-2» не будет построен», — цитирует Reuters старшего научного сотрудника Оксфордского энергетического института Катю Яфимову. Просто он обойдется России гораздо дороже, чем это планировалось.

В проекте «Северный поток-2» принимают участие более 200 иностранных (преимущественно европейских) компаний из 17 стран, и большинство крупных контрактов, в том числе на сталепрокат, портовую логистику и строительство, уже заключены. По мнению Ричарда Нефью, бывшего заместителя министра финансов США по санкциям, а ныне директора профильной программы Колумбийского университета (Экономическое управление, санкции и развивающиеся рынки), у совместных российско-европейских проектов будет достаточно времени, чтобы завершить начатые работы.

«Чтобы санкции были эффективными, — считает Нефью, — их нужно ввести и исполнять. Должны проводиться расследования. Должны быть определены размеры штрафов. Но в законе не говорится об обязанности активно исполнять его или даже о какой-либо ответственности чиновников в случае затягивания. Вполне возможно, что, даже если Белый дом и не будет уделять этому должного внимания, закон будет исполняться благодаря настойчивым действиям некоторых политических деятелей и госслужащих. Но, учитывая подход Трампа к России, пока мало что указывает на то, что он прикажет приступить к его решительному применению на практике».

«Если Трамп не совершит по-настоящему резкий поворот, маловероятно, что компании, которые поставляют оборудование для транспортировки (газа по «Северному потоку-2». — К.Б.), будут наказаны в следующем году или несколько позже, — цитирует Нефью Reuters. — Многие компании сейчас думают: “У меня может быть 12, а может быть, и 18 месяцев, за которые я могу кое-что сделать, но после этого, может быть, я и не стану”».

Однако сдержанный оптимизм, который выражают заслуживающие доверия эксперты, не должен заслонять крайне неприятный факт — в настоящий момент судьба главных энергетических проектов России зависит лишь от доброй воли Дональда Трампа (и от того, как долго он сможет сопротивляться нажиму Конгресса США). Рано или поздно он уступит свое кресло другому политику, который, вероятнее всего, не будет так расположен к нашей стране, — а механизм карательных санкций против России и ее энергетического сектора будет уже отлажен и готов к работе.

Конечно, вовсе не факт, что все совместные проекты России и ЕС обязательно будут похоронены новыми американскими санкциями, однако масштабы угрозы очевидны — в случае имплементации заложенных в законе возможностей Россия лишится не только одного из самых действенных своих инструментов влияния на международной арене, но и получит чувствительный удар «ниже пояса», поскольку нефтегазовые доходы составляют 37,4% всех поступлений в федеральный бюджет. Фактически, вводимые новым законом о санкциях ограничения призваны сыграть ту же роль, которую сыграл сговор между Вашингтоном и Эр-Риядом в 1985 году, обваливший цены на нефть и лишивший Советский Союз притока нефтедолларов, что, в итоге, привело к проигрышу СССР в холодной войне.

Но тогда удар, выбивший из рук кремлевских старцев привычную уже «нефтяную иглу», стал завершающим аккордом в сорокалетнем противостоянии двух сверхдержав, — а теперь Вашингтон собирается нанести его превентивно, пока соперник не окреп настолько, чтобы стать проблемой масштаба исчезнувшей советской империи.

Делается это, разумеется, не только из чисто геополитических соображений, но в первую очередь, для того, чтобы расчистить место на европейском газовом рынке для экспорта дорогого СПГ из США (об этом я уже писал в статье «Война на истощение и тактические союзы России»). Однако надо отдавать себе отчет в том, что главной мотивацией действий США в отношении нашей страны было и остается стремление во что бы то ни стало покончить с Россией как самостоятельной силой, продвигающей альтернативную повестку. И если новый закон будет применяться в полном объеме, — пусть даже это произойдет не в ближайшие год-два, — то это приведет не только к захвату европейского газового рынка американскими экспортерами СПГ, но и к тому, что Россия, потеряв возможность продавать Европе углеводороды, будет поставлена на грань экономической катастрофы.

Именно поэтому необычно независимое поведение Европейского Союза в споре с США относительно новых санкций представляет для нас далеко не академический, но самый живой интерес.