Хащенко: «Единая Россия» нашла подход к избирателю и подтвердила свое лидерство

С завершением Единого дня голосования в минувшее воскресенье в России начался новый политический сезон. О результатах ЕДГ-2017, успехе либеральной оппозиции в Москве и перспективах парламентских партий в преддверии выборов президента России в марте 2018 года мы поговорили с политологом и политическим консультантом Антоном Хащенко.

— Сентябрь по традиции воспринимается как начало не только нового учебного года, но и нового политического сезона. В этой связи, каким Вы увидели сезон прошедший и как Вы оцениваете результаты Единого дня голосования?

— С учетом того, что ключевым событием, с которого начался отсчет политического сезона 2016–2017 годов, стало избрание нового состава Государственной Думы, оно во многом предопределило характер тех процессов, которые происходили в политической жизни страны.

Поэтому первое, что я хотел бы отметить, – это изменение роли и места нижней палаты парламента в политической системе. Благодаря тем новациям, которые введены в Думе с подачи ее руководства (а это, напомню, и борьба с прогулами, и комплекс мер по повышению качества законотворческой деятельности, и борьба с ведомственным лоббизмом, и системное использование парламентских слушаний при рассмотрении социально важных законопроектов и вопросов), мы получили «на выходе» парламент, которому сегодня доверяет более половины наших сограждан. И, вместе с тем, парламент, который более не является «бешеным принтером» для правительственных законопроектов.

Вторая ключевая история – это, собственно, подготовка к Единому дню голосования, который в этот раз выступил еще и в качестве теста и проверки политических сил перед главными выборами страны в 2018 году. Итоги говорят сами за себя. «Единая Россия» даже в сложных экономических условиях сумела найти подход к избирателю и подтвердила по результатам голосования свое политическое и, что не менее важно, интеллектуальное лидерство.

Остальные парламентские партии продолжают находиться в перманентном кризисе – кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. У либеральной оппозиции появился позитивный настрой после отдельных успехов на местных выборах в Москве. Но, как мне кажется, как только победившие кандидаты поймут, что такое реально работать в муниципалитетах (особенно в тех, где они взяли большинство) и списать проблемы на власть не получится – теперь они сами там власть и им нести ответственность, – состояние эйфории достаточно быстро сойдет на нет.

— По итогам выборов некоторые издания вышли с заголовками о низкой явке, которая, по их мнению, была характерна для этих выборов. Согласны ли Вы с такой оценкой?

— Разговоры о какой-то не такой явке – это «старые песни о главном», которыми проигравшие и им сочувствующие, по сути, пытаются оправдаться за собственные неудачи. Тем более, что малое число нарушений, зафиксированных в ходе голосования, их уровень, оперативная реакция власти только и оставляют им разговоры о низкой явке. Мы же слышим это уже не первый год. Хотя задаю каждый раз вопрос – а что есть нормальная явка? Сколько это в процентах? Кто, как и когда определил, какая явка является высокой, а какая низкой? В ответ – тишина. Вот низкая, и всё тут.

Притом, что ни для кого давно не секрет, что феномен высокой явки скорее свойственен государствам с более выраженным авторитарным и тоталитарным характером системы управления, нежели демократическим. Что касается последних, то здесь исключение составляют разве что те страны, в которых голосование на выборах является обязательным и за неучастие граждан ждут какие-либо санкции.

Только один свежий пример. Не так давно проходили выборы во французский парламент. Несмотря на яркую кампанию, чуть ли не национальное воодушевление от нового первого лица и новой партии, проголосовать во втором туре парламентских выборов пришли только 42,64% французов. Что меньше показателя прошлогодних выборов в Госдуму (47,88%). И что, во Франции кто-то посыпает голову пеплом и особо рассуждает о низкой явке как критерии нелегитимности избранных парламентариев? Да нет, конечно. Там другая политическая культура. Когда-нибудь и мы к этому придем, все-таки у нас довольно-таки молодые традиции демократии, а соблазн списать провалы на внешние причины огромен.

Что же до воскресных выборов, то явка в субъектах РФ в целом соответствовала среднестатистическим региональным значениям. Где-то чуть больше, где-то чуть меньше. Причем, некоторые регионы показали очень достойную активность избирателей. Это касается, к примеру, Мордовии, Белгородской и Саратовской областей.

А Москва? 

— Да, явка на столичных муниципальных выборах – около 15% – на первый взгляд кажется низкой. И она действительно небольшая. Вопрос лишь в том, насколько она естественна и соответствует электоральным традициям. То есть что с чем сравнивать.

Если в марте 2012 года местные выборы в столице совпали с президентскими, то и явка на них была существенно выше, чем в это воскресенье. Опять же, чем выше уровень выборов, тем и выше к ним интерес. Выборы московского мэра с активной информационной кампанией в 2013 году привели на участки всего 32,03% горожан. Выборы в Мосгордуму в 2014-м – 21%.

Поэтому несколько странно было бы ожидать какой-то другой явки 10 сентября, учитывая как то, что москвичи выбирали только районных депутатов с объективно небольшими и для многих непонятными полномочиями, так и то, что кампании подавляющего большинства кандидатов были никакими.

— Звучали претензии, что низкая явка выгодна исключительно «Единой России»?

— Это тоже лукавство. Во-первых, на этих выборах представители ЕР выиграли и в условиях высокой явки в отдельных регионах, и в условиях той, что была в Москве. А, во-вторых, мы же прекрасно видели, как в целом ряде столичных районов победу одержали как кандидаты команды Гудкова-Каца, так и самовыдвиженцы. И что теперь? Пытаться дискредитировать их успехи низкой явкой? Это неправильно. Выиграли — значит, выиграли. Точка.

Не в явке дело. А в том, как кандидаты работают в ходе предвыборной кампании. Побеждать нужно уметь в любых условиях. Как, собственно, и проигрывать.

— Муниципальные выборы в столице стали провальными для парламентских партий. КПРФ так вообще сократила свое представительство с 212 до 43 мандатов. В чем, по-Вашему, причина?

— Что касается непосредственно результатов КПРФ в Москве, причины нужно искать в московской организации и ее руководстве, которые сделали всё для того, чтобы с треском проиграть эти выборы.

С самого начала был провал, с точки зрения финансирования и оказания централизованной помощи кандидатам в проведении агитации. Отсутствие какой-либо внятной программы развития московского самоуправления. Размывание партийной идентичности КПРФ: например, многие из кандидатов шли в связке с кандидатами «Яблока» вместо того, чтобы агитировать за себя и своих коллег по партии. Опять же, слабая кадровая работа на этапе отбора и выдвижения кандидатов. Что говорить, если у коммунистов процент кандидатов-«варягов» оказался под 12,5%. И на этом фоне за несколько дней до выборов московский горком делает ставку на непризнание итогов выборов, что автоматически сокращает число тех, кто мог бы прийти на участки: если исход выборов предрешён и у представителей КПРФ нет шансов на победу, то зачем тратить время на голосование?

— И напоследок. От дня сегодняшнего к дню завтрашнему.  Какие тренды Вы могли бы спрогнозировать для нового политического сезона?

— Разумеется, главный политический тренд этого сезона, которому будет подчинено всё остальное, – это выборы президента России. Причем, эта логика будет действовать как до момента избрания, так и после.

Произойдет закономерное оживление политического пространства, активизация оппозиционных парламентских партий в Думе, особенно на фоне неудач 10 сентября. Существует определенный риск их радикализации.

Хотя все прекрасно понимают, что проблемы таких партий, как КПРФ, кроются отнюдь не в числе протестных акций, а в содержании (отсутствие актуальной для избирателя позитивной повестки) и организационных провалах на местах, как в случае с московским горкомом.

Судя по всему, никуда не уйдет из общественно-политического дискурса внешняя политика. В целом же, полагаю, нас ожидает очень интересная кампания. Причем, независимо от состава ее участников.