Количество партий в России должно соответствовать всему спектру политических предпочтений граждан

Лишь около двадцати партий из семидесяти, допущенных к выборам, участвуют в избирательных кампаниях разного уровня. Об этом сообщил в среду член Центризбиркома России Евгений ШевченкоОн напомнил, что,  если партия в течение семи лет не участвует в электоральных процедурах, она подлежит ликвидации по решению Верховного суда.  

Шевченко отметил, что у партий, которые сейчас не участвуют в выборах, есть еще время, чтобы это сделать в 2018–2019 годах. Дело в том, что большинство новых партий появились в 2012 году после серьезной либерализации партийного законодательства.  

Шевченко добавил, что ЦИК «постоянно подталкивает партии к участию в муниципальных и региональных выборах».

В связи с заявлением представителя ЦИК ряд экспертов сделали предположение, что число партий может сократиться в ближайшие годы.

Первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин в комментарии Политаналитике высказал мнение, что России нужно столько партий, сколько востребовано избирателями: 

– Если как-то ограничивать число партий, мы можем прийти к ситуации, которая была в 2011 году, когда у нас было 7 партий, и этого явно не хватало. Тогда явно была нехватка. Потом начался рост. В результате возникли партии, которые никому не интересны.

Нельзя ставить какой-то ограничитель. Но любой партии необходимо реально участвовать в избирательных кампаниях, получать выше 1% голосов.  В общем, нужен один разумный,  продуманный критерий, который отсечет те партии, которые вообще не функционируют, но оставит партии, которые хотя бы каким-то образом работают.

В итоге количество партий может уменьшиться до 25, это будет адекватно.

Политтехнолог Роман Московченко затрудняется назвать  оптимальное для России число партий: 

— Принцип естественного отбора как в жизни, так и в политике вполне нормальное явление. Число участников нынешней избирательной кампании отражает число актуальных и жизнеспособных  партий.

Что касается тенденции к уменьшению их количества, то этот процесс занимает определенное время. Потому что избирательные циклы каждый год наполняются новой повесткой. Возьмем главные выборы следующего года – они состоятся в марте.  Те партии, которые будут предлагать своих кандидатов избирателю именно на этих выборах (также, как и на прошедших в прошлом году думских), – и есть те самые актуальные, живые, настоящие политические организации.

Остальные партии, может быть, держат на случай выдвижения технических кандидатов. Это такие спойлерские истории. Они используются для специальных политических технологий в интересах избирательной кампании того или иного субъекта. Что не отменяет их право на существование. Хотя и ставит под вопрос их  политическую целесообразность в широком смысле. У этих партий, в принципе, не может быть в достаточном количестве своих кандидатов на выборах в заксобрания или облдуму.

В любом случае, число партий сократится со временем. Потому что процесс их брендирования и наработки политического электорального капитала обязывает к участию в выборах. Потому что, пропустив один-три избирательных цикла, партия исчезает из политической повестки. Она крайне тяжело воспринимается как бренд, если все-таки решит участвовать в последующих избирательных кампаниях.

Я, конечно, могу допустить, что в России возникнет двухпартийная  система.  Но, учитывая разнообразный по составу, по политическим и этническим предпочтениям, широкий и разнообразный спектр взглядов нашего избирателя, это не решит проблемы. Многопартийная система, которая сложилась к настоящему моменту, более оправданна. Не надо забывать, что у нас страна не далее как четверть века назад была совсем иной. И есть целый пласт избирателей, которые, в принципе, не могут быть квалифицированы как консерваторы и лейбористы или как демократы и республиканцы. У них другое целеполагание и представление о правильной для них политической силе.

Я считаю, что определенная вариативность должна сохраниться. Это в интересах в том числе и сохранения целостности страны, и сохранения интереса граждан к избирательному процессу как таковому.