РЕМИЗОВ: Наращивать сотрудничество с Китаем и не оказаться между ним и США

Россия поддерживает проект «Один пояс — один путь», будет активно в нем участвовать, важно, чтобы интеграция на пространстве Евразии опиралась на общепризнанные правила и выстраивалась прозрачно, заявил президент Владимир Путин.

Задачи, сформулированные председателем КНР Си Цзиньпином, в рамках проекта являются масштабными, но и непростыми в реализации. «Все, что предлагается, находится в тренде современного развития, чрезвычайно необходимо и высшей степени востребовано», – отметил российский президент.

Создание пояса экономического развития и взаимовыгодной торговли между Азией и Европой представляется актуальной и важной инициативой, которая учитывает современные тенденции в мировой экономике, а также отражает общую потребность координации разноформатных интеграционных процессов на Евразийском континенте и в других регионах мира.

По словам президента Путина, уже сегодня по факту механизм работает. «Просто происходит постепенная институциализация ситуаций, которые в жизни и так имеют место», — сказал он.

Как напомнил Владимир Путин, в России развиваются территории опережающего развития, инфраструктура портов и аэропортов Дальнего Востока.»Много желающих принимать участие в развитии этой инфраструктуры», — сказал президент. По его словам, большие перспективы также у инициативы России по созданию проекта большого азиатского энергокольца. Он отметил, что Россия располагает избыточными генерирующими энергомощностями на Дальнем Востоке. Путин напомнил, что инвесторы из Франции и КНР вложили десятки миллиардов долларов в проект «Ямал СПГ». «Это только один проект, а их на самом деле гораздо больше и будет еще больше, я уверен. Инициатива (форума) очень полезная, своевременная и я очень надеюсь имеющая перспективы развития», — сказал Путин.

Следует напомнить, что в 2015 году Россия и Китай подписали декларацию о сопряжении развития ЕврАзЭС и «Экономического пояса Шелкового пути» (является частью инициативы «Один пояс — один путь»). В настоящее время стороны обсуждают детали партнерства.

Очень важным, по мнению главы российского государства, является тот факт, что проект «Один пояс — один путь» стабилизирует геополитическую обстановку, в то время как внутриполитическая борьба в США, brexit и другие такого рода проблемы только расшатывают мир.  Одна из таких проблем связана с Северной Кореей.

Владимир Путин и Си Цзиньпин обеспокоены эскалацией ситуации на Корейском полуострове после запуска ракеты КНДР. Россия при этом выступает категорически против расширения клуба ядерных держав. По мнению Путина, одной из причин, побудивших Северную Корею совершенствовать свои вооружения, являются грубые нарушения международного права, вторжения на территорию иностранных государств, смена режимов и т. д. «Надо в этой связи действовать комплексно, укреплять систему международных гарантий с помощью международного права, с помощью устава ООН», — подчеркнул глава государства. Президент России  уверен: нужно возвращаться к диалогу с КНДР.

Президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов в интервью Политаналитике   согласился с мнением коллег о наличии симптомов  международного кризиса вокруг Северной Кореи:

– Его последствия могут затронуть Россию. Но мы внимательно наблюдаем за теми, кто глубже вовлечен в  кризис – США и Китай. Что касается Китая, то он использует какие-то свои инструменты влияния на северокорейский режим. Но даже китайские ограниченные санкции в отношении Пхеньяна не меняют ситуацию кардинально. У России тем более нет таких рычагов давления, чтобы изменить положение дел на Корейском полуострове. Мы должны понимать, хотим ли видеть в какой-то перспективе  на своих границах большую Корею. Это интересный вопрос для российской стратегии.

Могу сказать, что поглощение Южной Кореей своего северного соседа Китай воспринял бы без восторга. Поэтому он поддерживает режим в Пхеньяне. А для нас это вполне приемлемый сценарий, хотя есть риски связанные с тем, что американское влияние (в том числе, военное) может оказаться ближе к нашим границам. С точки зрения диверсификации наших позиций в Восточной Азии (и большей многополюсности самой восточноазиатской политики), возможно, такой исход был бы совсем не вреден. Но это дело долгое. А текущий кризис вокруг Северной Кореи нас затрагивает только с той точки зрения, чтобы не было экологической катастрофы в результате интенсивных боевых действий и гуманитарной – из-за потока беженцев. Мне кажется, что до этого дело не дойдет.

Теперь самое главное – о российско-китайском стратегическом партнерстве. Политически наши отношения находятся на пике. Двигаться дальше, к более глубоким формам союзничества, ни одна из сторон не готова, к этому нет предпосылок. Здесь надо еще учесть, что Китай (как и США) не та страна, с которой возможно равноправное союзничество.

Что Китаю нужно от России? – доступ к сырьевым ресурсам и некий стратегический тыл. А, кроме того, поддержка (или по меньшей мере) не оспаривание его позиций в острых международно-политических, международно-правовых вопросах. Все это Китай получает. Россия заняла взвешенную позицию по тем вопросам, которые есть у Китая с соседями, не наступает на его больные мозоли. Россия обеспечивает на выгодных для Китая условиях доступ к своим сырьевым ресурсам, начиная от нефти и заканчивая необработанной древесиной. В последнем случае – это большая проблема, потому что там – большая доля контрабанды. А развитие Дальнего Востока зависит от того, удастся ли все это обрабатывать на своей территории, вместо того, чтобы вывозить сырье.

Что касается стратегического тыла в отношениях с США, с региональными оппонентами, то Россия готова ему это организовать. Пограничные вопросы решили, возможность прокладывать резервные (по отношению к морским путям, во многом находящимся под контролем США и их союзников) магистрали по территории России и Казахстана есть.

Удалось ли политическое сближение, совпадение интересов конвертировать в экономическую сотрудничество?  – в очень ограниченной степени. Наверное, можно говорить о том, что из проектов, которые были в разработке на волне благоприятной политической конъюнктуры, оказались востребованными те, что связаны с «Ямал СПГ». Здесь произошел сдвиг. А вот такие проекты как   трасса «Москва-Казань»,  участие Китая в проекте «Белкомур» ( БЕЛое море — КОМи — УРал: планируемая стратегическая железнодорожная магистраль  – ред.), дальнемагистральный широкофюзеляжный самолет, вроде бы интересные для обеих сторон, идут очень туго и даже буксуют. По всей видимости, Китай стал более осторожен с инвестициями в долгосрочные проекты за пределами своей территории. Здесь легкого успеха не ожидается, хотя продолжать переговоры по ним нужно и важно.

Китайцы осторожны и в отношении доступа на их рынки. А их рынки огромны и весьма привлекательны. Но если китайцы и пускают к себе, то с массой условий и обременений. Поэтому не стоит рассчитывать здесь на большой экономический прорыв. В этом смысле гораздо более перспективная страна для России – это Индия, которая нам интересна как технологический партнер. В индийской экономике больше вакантных ниш, в отличие от китайской экономики «полного цикла».  То, что России нужно от Китая, она уже получает – рынок сбыта энергоносителей, альтернативный Европе. Рынок пока сложный, непонятный, с дисконтами, с более низкими ценами, не всегда прозрачными.

Нужно двигаться в сторону от статуса сырьевого придатка в торговом балансе с Китаем к какой-то промышленной кооперации, хотя бы несколько примеров успешной кооперации создать нужно, и транзитные маршруты. Это то, что интересно и нам, и китайцем. С точки зрения повышения транспортной связанности страны – это зоны взаимных интересов, с которыми нужно работать. Работа будет сложной, долгой и не факт, что даст результаты.

В общем, я бы выделил три составляющие: нейтралитет или дружественность в конфликтах Китая, доступ к ресурсам и стратегический тыл в китайских отношениях со Штатами  – все это есть. Повторю, в отношениях достигнут некий пик, и дальше нет большого пространства для маневра. Нет большого нереализованного потенциала. Поэтому прорывов быть не может. Но они и не нужны. Несколько больше инвестиционных проектов – да, нам бы этого хотелось. Но, наверное,  эти проекты будут появляться в том случае, если мы сами будем готовы пройти свою часть пути с точки зрения инвестиций.

Сотворить экономическое чудо на китайские деньги у нас не получится, даже в локальном масштабе.   Тогда это будет на наше чудо, а китайское. Вместе с китайскими деньгами должны будут прийти китайские рабочие, поставщики, и все китайское, и в чем чудо? Инфраструктурные проекты с проблемной окупаемостью хороши своим мультипликативным эффектом для промышленности, с точки зрения создания рабочих мест. Если будут делать китайцы, то эти мультипликативные эффекты будут работать на китайскую экономику. Нам нужно проститься со своими иллюзиями и утопиями. Деньги надо учиться и привлекать, и создавать за счет внутренних ресурсов.

Что для России делает Китай? Он отвлекает на себя часть силы и внимания США как мирового лидера-гегемона. Это тоже немало. Он держит баланс с США. То, что нужно России в этой ситуации – сохранять автономию по отношению к обоим центрам силы, которые так или иначе обречены на более или менее жесткую конкуренцию, и не оказаться между этими жерновами.