ПОЛЯКОВ: Консервативная ось «Москва-Вашингтон» – возможное будущее российско-американских отношений

Диалог с командой президента США Дональда Трампа лишен идеологизированности, характерной для администрации Барака Обамы. Об этом заявил глава МИД РФ Сергей Лавров по итогам встреч с госсекретарем США Рексом Тиллерсоном и президентом Трампом. «И сам президент, и госсекретарь — это люди дела, и они хотят договариваться», — отметил российский министр.

 Уже после того, как российские гости покинули резиденцию главы государства, Трамп заявил журналистам своего пула, что встреча с Лавровым   была «очень и очень хорошей» и что его особенно обнадеживают итоги разговора о Сирии. «Происходят вещи, которые реально, реально, реально позитивны», — добавил он. — Мы остановим убийства и гибель людей».

К своему удивлению репортеры застали в Овальном кабинете бывшего госсекретаря США Генри Киссинджера. Встреча с ним не значилась в рабочем расписании президента США на среду. Трамп сказал, что беседует с Киссинджером «о России и разных других вещах». По его словам, он считает честью для себя общение со «своим давним другом» — патриархом американской геополитики, которому 27 мая исполняется 94 года.

Со своей стороны Госдепартамент констатировал, что Соединенные Штаты и Россия договорились продолжать обсуждение  вопросов, вызывающих обоюдную обеспокоенность, в том числе в сфере стратегической стабильности.

Ряд экспертов полагает, что у России и трамповской Америки есть все шансы обрести взаимопонимание, базирующееся на консервативных ценностях, из чего вытекает единство или по крайней мере близость точек зрения по ряду наиболее острых вопросов современности.

Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, заведующий кафедрой общей политологии ВШЭ, член экспертного совета Фонда ИСЭПИ Леонид Поляков в этой связи указывает на проблему, связанную со спецификой американского консерватизма:

– Консерватизм Нового света отличается от европейского, поскольку базируется  на преемственности классических либеральных ценностей. Тот факт, что республиканцы именуют себя консерваторами, еще не означает неизбежность нашего сближения.

Но сказав это, я думаю, что нужно конкретизировать возможности нашего сближения, потому что очевидно, оппоненты консерваторов – демократы-либералы, – это самые неблагоприятная среда для выстраивания продуктивных отношений с Россией. Сложилась такая традиция, что любая демократическая администрация США, прежде всего, старается найти в России те минусы, которые позволяют выстраивать им собственную идентичность. Это тоже очень важно. То есть демократическая администрация, как правило, отстраивается от России, позиционируя Россию в качестве врага, на фоне которого выстраивается позитивный образ Соединенных Штатов как провозвестников и промоутеров прав человека, демократии и так далее.

Мне кажется, что сейчас очень важно точно определить, насколько Трамп консерватор и каковы его консервативные принципы, которые будут поддержаны большинством в Конгрессе и Сенате, и соответственно, дают возможность говорить о том, что мы имеем единый фланг консерваторов. Есть несколько точек, по которым мы можем дать определенный прогноз на будущее.

Первое: Трамп разделяет с большим количеством конгрессменов лозунг «America First» – это значит, что американизм трактуется не как глобализм (в отличие от того, как это понималось раньше и как это понималось в такой разновидности консерватизма, как неоконсерватизм в Америке). Отказ от превращения Америки в некоего мирового жандарма, в страну, которая должна вмешиваться в дела любых государств, в любых точках мира ради защиты каких-то «абсолютных» ценностей — это, мне кажется, первая точка, в которой наши интересы могут сойтись, поскольку мы отстаиваем парадигму многополярного мира. Так или иначе, трамповский уход в Америку, уход в себя, концентрация на развитии собственно Америки и превращение ее снова в великую державу — он не прямо, но косвенно совпадает именно с нашим принципом многополярности.

Для Трампа важно не подавлять других, не создавать миропорядок, основанный на наличии одного глобального универсального центра, а важно развивать саму Америку, в то время как мир как бы предоставлен самому себе, за исключением критических ситуаций, в которых Трампом принимаются конъюнктурные, сиюминутные решения — как, скажем, бомбить Сирию или нет, или как демонстрировать мощь по отношению к КНДР. Но, в принципе, лозунг «America First» совместим с нашим представлением о необходимости создания и поддержания многополярности в мировой политике.

Мне кажется, это тот консервативный подход, который сближает нас не только с Америкой, но и, что очень важно, с такими нашими партнерами по БРИКС как Китай и Индия, в первую очередь. Так что здесь выстраивается такая большая и серьезная игра по реконструкции мира, построению новой модели.

Второе: как мне кажется, все-таки Трамп демонстрирует и в ходе всей избирательной кампании, и сейчас крайнее раздражение стилистикой политкорректности и вообще установкой на то, что все в мире должно подвергаться переоценке с точки зрения неких меньшинств. Он продвигает эту тему очень аккуратно, он постоянно находится под огнем критики, его постоянно обвиняют то в национализме, то в фашизме, то в ксенофобии. Но он пытается как-то продвинуть тему легитимности традиционных консервативных ценностей. И мне думается, что тонкая работа на этом поле, а именно, акцент на базовых национальных принципах, которые нужно соблюдать, которые не должны подвергаться эрозии — это непростая задача. В этом смысле Трамп находится в суперагрессивной среде.

Резюмирую по первому пункту: помимо того, что мы можем выстраивать новое видение миропорядка на основе сближения наших консервативных идентичностей, мы должны, видимо, стремится к тому, чтобы акцентировать право каждого народа на следование своим национальным традициям и отстаивание своих базовых ценностей.

Второй пункт следует из первого. Что такое «однополярный мир»? Это глобальный миропорядок, в котором предпринимается попытка навязать всем одинаковые ценности. И наказывать тех, кто этому не подчиняется. Многополярность означает, что мы живем в мире, где каждый признает право каждого быть своеобразным, оригинальным, и не подчиняться универсальному коду мировой политкорректности.

Так что вторая точка, где мы можем сойтись – именно исходя из признания наших взаимных прав на то, что мы зовем себя консерваторами и позиционируем себя именно как консерваторы.

Третье, о чем можно поразмышлять. Помимо принципа многополярности и помимо традиций, мы можем выстраивать продуктивный диалог по поводу будущего миропорядка. А именно – как должен выстраиваться новый мир притом, что мы признаем равенство центров силы и право каждого на многообразие. Здесь самая продуктивная возможность открывается, потому что мы можем вместе начать работать над не просто планированием будущего, а над тем, чтобы я назвал процессом создания будущего.

Это новый уровень ответственности, консервативных политик Путина и Трампа, консервативных в том смысле, что мы готовы сберечь все то, что нам досталось и в то же время продвинуть мир на новый уровень и придать ему новые качества в новых, сложных обстоятельствах. И в том смысле это может быть важной осью «Москва-Вашингтон» в обход европейских столиц, в которых формально присутствуют консерваторы (к примеру, Тереза Мэй и Ангела Меркель), но на самом деле европейский консерватизм предает сам себя.

Итак, третья тема: ответственность за будущее сложного многополярного мира, который нужно не планировать, а создавать, не навязывая никому это в качестве обязательного проекта, но вместе с тем, работая совместно, как две страны, обладающие каким-то историческим и фактическим правом на то, чтобы выступать  ответственными за сохранение мира в целом.

Вашингтону следует признать, что Москва – это тоже центр силы. Это дорога с двухсторонним движением, мы не будем выступать в роли восьмого члена «Большой семерки», на подтанцовке. Мы изначально должны позиционировать наши отношения как отношения абсолютного равенства,  и доктрина, озвученная на слушаниях в Сенате по поводу утверждения министра обороны, что с Россией нужно разговаривать с позиции силы, должна быть исключена из нашего диалога.